5 грудня 2020 р.

ЗАВИДНАЯ СУДЬБА. БУНИН И ПАУСТОВСКИЙ



Послеюбилейные заметки (к 150-летию со дня рождения И. А. Бунина)

Существует несколько поводов рассматривать имена этих писателей рядом. Одни ученые говорят о сходстве их мировоззрения. Другие делают акцент на принадлежности Паустовского к школе Бунина в описаниях природы.
В Мемориальном музее К.Г. Паустовского находится фотография (копия) Ивана Бунина обложки книги «Окаянные дни» с автографом автора: «Лето 1918 г., после бегства из Москвы, под Одессой». Она занимает высокозначимое место в экспозиционном зале, посвященном главной книге Константина Паустовского об Одессе начала 1920-х годов — «Время больших ожиданий».
Здесь для посетителей мы раскрываем те грани творчества и судьбы строгого реалиста Бунина и романтика Паустовского, которые сошлись в одной плоскости и оставили мировой культуре бесценное литературное наследие.
Наш город в жизни и творчестве двух этих писателей — одна из тех сторон общности, которую исследуют научные сотрудники музея. Упомяну здесь, что в архивах Паустовского обнаружены одесские дневниковые записи конца 1919 г. и начала 1920-х. По содержанию они созвучны названию книги Бунина об Одессе этих же годов.
Таким широкому читателю Паустовский неизвестен.
Мы говорим о Паустовском как о человеке и художнике слова, который был во всем поэтом, но поэтом прозы стал с благословения Бунина.
Еще в гимназии он зачитывался Буниным. В апреле 1916 года впервые посетил Ефремов и Елец — места, сохранившие тайны детства и юношеских увлечений Бунина, где испытал пронзительное чувство сопричастности. У Паустовского с ними связаны разные события жизни — простые будничные, воодушевляющие и печальные.
В феврале 1917 г. начинающий литератор, еще сам не определивший свой путь в литературе, утвердился в решении послать на суд свои стихи Бунину, не надеясь, что писатель ответит. Но он ответил: «… мне кажется, Ваш удел, Ваша настоящая поэзия … в прозе. Именно здесь, если Вы сумеете проявить достаточно упорства, уверен, сумеете достичь чего-нибудь значительного».
Открытка Бунина, строго и критично относящегося к литературе вообще и к молодым писателям в частности, стала импульсом к творческому самоопределению Константина Паустовского. По свидетельству его сына, Вадима Константиновича, именно Бунин «все перевернул» в творческой судьбе Паустовского.
В жизни Паустовский и Бунин встретились всего два раза, но ни диалога между ними, ни, тем более, упоминания о когда-то посланных стихах и отзыве на них не было. Первая встреча произошла вскоре после отправленного Бунину письма. О ней Паустовский сообщил в письме к жене от 16 февраля 1917 г. Это была «Лекция о русском писателе» в Москве, в которой принимал участие И. Бунин, наряду с А. Ахматовой, И. Шмелевым и другими.
Бунина описывает так: «По-английски строг, изыскан…, с глухим голосом и легким хохлацким акцентом. Бунин спокойный, тонкий, задушевный — чеканил свои стихи и волновал».
Вторая встреча состоялась в 1919 г., в Одессе, упомянутая Паустовским в главе «Последняя шрапнель» повести «Начало неведомого века».
Константин Георгиевич тогда работал корректором в редакции газеты «Современное слово», и «однажды в редакцию пришел Бунин». Он был обеспокоен и хотел узнать, что происходит на фронте. «Уже в то время Бунин был для меня классиком, — пишет Паустовский. — Я знал наизусть многие его стихи и даже отдельные отрывки из прозы. Но выше всего по горечи, по страданию и безошибочному языку я считал маленький рассказ — всего в две-три страницы — под названием «Илья Пророк». Поэтому сейчас я боялся сказать при нем хотя бы слово. Мне было просто страшно. Я опустил голову, слушал его глухой голос, и только изредка взглядывал на него, боясь встретиться с ним глазами».
Спустя годы, в 1947-м, на адрес журнала «Вокруг света» пришло письмо от писателя-эмигранта из Франции — отзыв на опубликованный там ранее рассказ К. Г. Паустовского «Корчма на Брагинке» (глава повести «Далекие годы»). Послание было обращено Паустовскому, но поскольку адреса его Бунин не знал, то написал прямо в редакцию.
Текст открытки был следующий: «Дорогой собрат! Я прочел Ваш рассказ «Корчма на Брагинке» и хочу Вам сказать о той редкой радости, которую испытал я: если исключить последнюю фразу этого рассказа («Под занавес»), он принадлежит к наилучшим рассказам русской литературы. Привет, всего доброго! Иван Бунин».
Так, через 30 лет после первого напутственного слова, сказанного неизвестному молодому поэту, Бунин признал его «собратом», то есть равным себе. И это подчеркивает тот легкий и доброжелательный тон, в котором написана открытка, тон, в котором он говорит и прощается.
Рассказ «Корчма на Брагинке» — это пример прозы, написанной с той силой и строгостью, которую более всего ценил Паустовский, будучи уже состоявшимся писателем.
Иван Алексеевич Бунин, обычно ядовитый в оценках, в последние годы жизни читал Паустовского вслух знакомым, восхищаясь и вряд ли вспоминая имя юноши, некогда приславшего ему неопубликованные стихи. Завидная писательская судьба?
И еще один факт. Писатель Дм. Кобяков длительное время жил в Париже и часто встречался там с Буниным. В зарисовке «Последнее свидание» он отмечает, что однажды эмигрант Рощин, в разговоре о советской литературе, сказал Бунину: «Удивительная вещь «Жизнь Арсеньева»! Вас только с Паустовским можно сравнить!».
Бунин задумался, потом нехотя проговорил:
- Многое можно простить, если у них существуют такие писатели, как Паустовский!
Много строк у К. Г. Паустовского было посвящено Бунину. Он цитировал любимого писателя в «Дыме Отечества», «Живом и мертвом слове», «Амфоре» и чаще всего в «Повести о жизни». В «Золотую розу» включена глава «Иван Бунин» — речь, произнесенная Паустовским на юбилее Бунина в Литературном музее в Москве в 1955 г.
А в 1961 г. обширная статья под таким же названием открывает однотомник повестей, рассказов, воспоминаний Бунина, изданный в Москве. Паустовский завершил статью стихотворением поэта, которое назвал подлинным шедевром:

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной…
Срок настанет — Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»

И забуду я все — вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав.
И от сладостных слез не успею ответить,
К милосердным Коленам припав.

Светлана КУЗНЕЦОВА,
старший научный сотрудник Мемориального музея К. Г. Паустовского,
член НСЖУ

Немає коментарів:

Опублікувати коментар